Манго
Когда гопи, потерявшие рассудок от разлуки, мечутся по ночному лесу и расспрашивают о Кришне деревья на берегу Ямуны, манго звучит среди них дважды – под двумя именами сразу, чута и амра. Во Врадже это дерево весны: его сочные бутоны кружат голову кукушкам, а цвет его поэты числят среди пяти стрел бога любви. И тот же образ Рамананда Рай поднимает выше всего: сама преданность Кришне – это завязь манго, которую вкушают кукушки-преданные.
Дерево во Вриндаване
В тридцатой главе Десятой песни «Бхагаватам» гопи, потерявшие Кришну в разгар раса-лилы, бродят по лесу и расспрашивают о Нём всё живое: сперва большие деревья, потом цветущие, потом туласи и жасминовые лианы – и последними плодовые деревья на берегу Ямуны:
cūta-priyāla-panasāsana-kovidāra-
jambv-arka-bilva-bakulāmra-kadamba-nīpāḥ
ye 'nye parārtha-bhavakā yamunopakūlāḥ
śaṁsantu kṛṣṇa-padavīṁ rahitātmanāṁ naḥ
«О чута, прияла, панаса, асана и ковидара, о джамбу, арка и бильва, о бакула и амра, о кадамба и нипа – и все прочие, что живёте на берегу Ямуны ради блага других: мы лишились рассудка, укажите же нам путь, которым ушёл Кришна!»
Чута и амра
Одно и то же дерево названо здесь дважды: чута в начале стиха и амра в конце. Комментаторы сходятся, что оба слова о манго, а вот чем эти двое разнятся, объясняют трояко. Шридхара Свами говорит просто о двух породах одного дерева. Шрила Санатана Госвами, Вамшидхара Пандит и Нараяна Бхатта Госвами различают их по вкусу плода – кислому и сладкому. А Шрила Джива Госвами, Шрила Вишванатха Чакраварти и Баладева Видьябхушана – по облику: чута вьётся лианой, амра растёт деревом; Джива Госвами добавляет, что поэты слова «лиана» к амре не применяют, а в Мадхьядеше, срединной области Индии, чуты и правда бывают лиановидными1.
Растут манго во Врадже огромными. В «Враджа-рити-чинтамани» Шрилы Вишванатхи Чакраварти Тхакура их размерам отведён отдельный стих:
āmrādikānāṁ kva ca pañcaśa yā
ūrdhvena śākhādibhir apy anyūnāḥ
tā nātiriktāḥ sukha-kṛtrimā kiṁ
puṣpāvalīnām api tādṛśās tāḥ
«Есть ли где цветы, равные цветам манго Враджа? Где сыщутся деревья такой высоты, как огромные пятиветвистые манговые деревья, что растут здесь? Даже нарочно изваять статую дерева так высоко было бы непосильно».
Манго во Врадже и служит приметой места, и идёт на стол. В «Говинда-лиламрите» Шрилы Кришнадаса Кавираджи Госвами испуганная лань выбегает от подножия мангового дерева прямо к дверце кунджи, где укрылись Радха и Кришна. А на речном берегу Кришна кормит пастушков рисом с манговым соленьем; в «Брихад-бхагаватамрите» и на Голоке Он в любой сезон угощает их спелым, сочащимся манго.
Весна, кукушки и бог любви
Пора манго во Врадже – весна. Стоит подуть тёплому ветру, как на макушках деревьев набухают бутоны, и первыми сходят с ума кукушки. Шрила Джаядева Госвами в «Гита-Говинде» останавливается на этом мгновении:
kiṁ ca snigdha-rasāla-mauli-mukulāny ālokya harṣodayād
unmīlanti kuhūḥ kuhūr iti kalottālāḥ pikānāṁ giraḥ
«И вот, завидев нежные, сочные бутоны на самых макушках манговых деревьев, кукушки в упоении заводят своё звонкое „куху-куху“».
Пять стрел Камадевы
Кукушка и манговый бутон – неразлучная пара весенней поэзии. Дальше в той же поэме, увидев цветущие ветви манго, томится в разлуке героиня: кончики этих ветвей, говорит комментарий, стали расала, «самой сутью расы». А во Вриндаване Шрилы Прабодхананды Сарасвати весна и вовсе не кончается: там опьяневшие шмели гудят над манговыми побегами, кукушки поют без умолку, и посреди этого сада стоит Сам Кришна2.
Стоит душистый бутон манго и среди пяти цветочных стрел Камадевы. «Санат-кумара-самхита», которую приводит Шрила Вишванатха Чакраварти Тхакур в «Мантрартха-дипике», ставит каждой букве кама-биджи, слога клим, свой цветок: ка – бутон манго, ла – ашока, и – маллика, полумесяц-ардхачандра – мадхави, точка-бинду – бакула. Есть и другая пятёрка, словарная: «Амаракоша» называет аравинду (лотос), ашоку, чуту (манго), навамаллику и нилотпалу (синий лотос)3. Перечни не спорят: один считает цветы, другой читает мантру.
Под сенью манго Шрила Рупа Госвами в драме «Лалита-мадхава» ставит и сцену, где Кришна в сумраке принимает призрачный облик за истинную Радху, стоящую у самого корня дерева4. А в «Става-мале» он молится, чтобы манговое дерево его собственного сердца, окроплённое играми Кришны в Гокуле, разлило повсюду реку премы5.
Чайтанья Махапрабху
Тот же стих, которым гопи окликали манго на берегу Ямуны, спустя века повторял Шри Чайтанья Махапрабху. В Джаганнатха-Пури Его охватывала та же разлука, и Он обращался к деревьям и лианам сада теми же словами: «О чута, о амра… укажите путь, которым ушёл Кришна!»6
А в беседе на берегу Годавари Рамананда Рай сделал манго образом самой преданности:
arasa-jña kāka cūṣe jñāna-nimba-phale
rasa-jña kokila khāya premāmra-mukule
«Те, кому неведома раса, – вороны, что клюют горькие плоды нимбы – древа сухого знания; а те, кто наслаждается расой, – кукушки, что лакомятся завязью манго – древа любви к Богу».
Весенняя картинка – кукушка на цветущей ветке – оборачивается притчей: горькому плоду умозрения противопоставлена сладкая завязь према-амра, и вкусить её дано лишь тому, у кого голос и сердце кукушки.
Оттуда же, из речей Махапрабху в разлуке, и ещё один манговый образ: облик Кришны, однажды запав в сердце, липнет к нему навек, «как манговая смола», которую ничем не отскоблить.
Плод для подношения
Манго и подносят Господу, причём «Хари-бхакти-виласа» ставит этот плод высоко: кто поднесёт манго Шри Хари, обретает заслугу целого жертвоприношения коня7. Манго же кладут и в подношение Джаганнатхе, а манговые соленья самых разных сортов – амра-кашанди, амси, ама-кханда, тайламра – Рагхава Пандит с сестрой год за годом готовят и переправляют Махапрабху в Пури.
Есть в «Чайтанья-чаритамрите» и другая история с манго, уже не о плоде, а о том, кто его подносит. Калидас приносит манго в дом Джаду Тхакура, вайшнава из касты бхунимали. Хозяин мысленно предлагает плоды Кришне и съедает их с женой, а Калидас потом тайком подбирает брошенные кожуру и косточки: ему нужны не манго, а остатки трапезы вайшнава.
Аюрведа
В аюрведических сводах манго (Mangifera indica) – дерево с целой россыпью санскритских имён: амра, сахакара, расала. Вкус его (раса) вяжущий, у спелого плода – сладко-кислый; энергетика (вирья) холодная, качество лёгкое, послевкусие (випака) острое. Спелый плод считают сердечным, питательным и усмиряющим вату; кора и листья с их вяжущим вкусом идут против питты и капхи; недозрелый плод разжигает пищеварение, а цветы и косточку применяют при поносе – уже в «Мадхавачикитсе» (VII в.) манго названо средством от атисары, диареи.
Ботаника
Родина манго – не весь субконтинент, как можно подумать, а его северо-восточный угол: родными ботаники называют Ассам, Восточные Гималаи, Мьянму и Таиланд, а по самой Индии дерево значится уже как культурное. Крона у него широкая и густая; листья очередные, скучены на концах ветвей и свисают узкими лентами на тонких черешках.
Цветёт манго волной, с юга на север: в декабре зацветает юг, в январе Бенгалия, в феврале восточный Уттар-Прадеш и Бихар, и только потом, в феврале и марте, север, где стоит и Врадж. Цветки собраны в прямостоячие пирамидальные метёлки; большинство из них мужские, и лишь у обоеполых завязывается плод – та самая манговая костянка, «царь фруктов» Индии.
В разных краях дерево зовут по-своему: ам на хинди, амба на маратхи, мамиди на телугу, ма на тамильском. Отсюда же и европейское имя плода: тамильское ман-кай – ман «манговое дерево» и кай «плод» – дало малайское mangga и португальское manga, а с 1580-х годов и английское mango.
