Кадамба
Дерево, к которому прислоняется Кришна, когда берёт флейту. Кадамба роняет золотые шары цветов в самый разгар дождей и наполняет берег Ямуны густой тенью и медовым духом. Стоит она на всех перекрёстках любовных историй Враджа: под ней Кришна играет, к ней сходятся на свидание, на неё Он взбирается – чтобы прыгнуть к змею Калии и чтобы поддразнить пастушек у воды. Ни одно дерево Вриндавана не связано с флейтой и с влюблёнными так тесно.
Дерево во Вриндаване
Кадамба во Вриндаване – дерево флейты. Стоит представить Кришну с флейтой, и рядом почти наверняка окажется кадамба: Он либо прислонился к её стволу, либо стоит в её тени, либо забрался в ветви. У Шрилы Прабодхананды Сарасвати в одной строке сошлось всё сразу:
vilasat-kadamba-mūlālambī saṁvīta-pīta-cāru-paṭaḥ
rādhāṁ vilokya muralīṁ kvaṇayan vṛndāvane harir jayati
«Слава Кришне, что в прекрасных жёлтых одеждах, прислонившись к сияющей кадамбе и глядя на Радху, играет на флейте во Вриндаване!»
Флейта, гирлянда и сезон дождей
Жёлтое дхоти под цвет золотых цветов, флейта, Радха перед глазами и сама кадамба как опора. Тот же образ поэты Враджа повторяют без устали. У Шри Говинды в «Падьявали» преданный молится, чтобы сердце его навсегда осталось на «Божестве кадамбы» – на Том, кто в жёлтом дхоти играет сладко на флейте в лесном саду1.
У Шри Мадхавендры Пури – тоска увидеть сына Нанды, увенчанного гирляндой из цветов нипа: нипа – это второе имя той же кадамбы. А безымянный автор той же антологии ловит один миг:
pṛṣṭhena nīpam avalambya kalindajāyāḥ
kūle vilāsa-muralīṁ kvaṇayan mukundaḥ
prāk pūraṇāt kalasam ambhasi lolayantyā
vaktraṁ vivartayati gopa-kulāṅganāyāḥ
«Прислонившись спиной к кадамбе на берегу Ямуны и вдруг заиграв на своей флейте, Мукунда заставил обернуться пастушку, что окунала в воду ещё не наполненный кувшин».
Цвета Четы
Гирлянда из цветов кадамбы – часть лесного наряда Кришны, и носит Он её только во Врадже. Когда в «Брихад-бхагаватамрите» Баларама наряжает младшего брата в лесной убор, Он надевает Ему на шею именно кадамба-малу, на голову павлинье перо, на уши серьги из ягод гунджа2. Шрила Санатана Госвами замечает: этих украшений – пера, гунджи, гирлянды кадамбы – Кришна не носит больше нигде, ни в Двараке, ни на Вайкунтхе.
Цветёт кадамба в сезон дождей и потому сроднилась с варшей – порой туч, молний и любовных качелей. Шрила Вишванатха Чакраварти Тхакур в «Кришна-бхаванамрите» рисует, как Радха и Кришна играют в лесу кадамб под дождём. Деревья там с голубоватыми ветвями и бесчисленными золотыми цветами, истекающими мёдом, и красотой они затмевают сами тучи и молнии: голубые ветви идут за тучу, золотые цветы за молнию. Между стволами тянутся террасы, будто изумрудные балконы под цветочными гирляндами. Дерево здесь не фон – его цвета и есть цвета Самой Четы, тёмный и золотой.
Оттого во Врадже кадамбу часто сажают рядом с тамалом и читают эту пару как Чету: тамал тёмен, как Кришна, кадамба светла и золотоцветна, как Радха. У поэтов эта пара – золотая лиана, обнимающая тёмный тамал3. А в «Кришна-бхаванамрите» Радха в сумерках принимает тамал за Кришну и обнимает дерево – и Вишакха замечает Ей, что ошибка не так уж велика: и весну, и неподвижный тамал зовут одним именем – Мадхава.
Калия и похищение одежд
Служит кадамба и иначе: дважды в детских играх Кришны она становится Ему помостом, с которого Он бросается вниз, – и оба раза дело происходит на берегу Ямуны.
Первый раз – когда змей Калия отравил заводь Ямуны. В «Бхагаватам» прыжок описан так:
taṁ caṇḍa-vega-viṣa-vīryam avekṣya tena duṣṭāṁ nadīṁ ca khala-saṁyamanāvatāraḥ
kṛṣṇaḥ kadambam adhiruhya tato ’ti-tuṅgam āsphoṭya gāḍha-raśano nyapatad viṣode
«Кришна, сошедший в этот мир усмирять злодеев, окинул взглядом отравленную реку, взобрался на очень высокую кадамбу, туго стянул пояс, хлопнул себя по рукам – и прыгнул в ядовитую воду».
Дерево Кришны у Калия-храда
Об этом дереве комментаторы говорят отдельно. Яд Калии выжег всё живое по берегам, но одна кадамба уцелела. Шрила Баладева Видьябхушана и другие приводят объяснение пуран: некогда на этом дереве сидел Гаруда, роняя капли нектара, оттого оно и не засохло. А главное – кадамба держалась надеждой на грядущее касание стоп Господа. Шрила Джива Госвами приводит присловье – кадамбах кришна-врикшо хи, «кадамба – дерево Кришны»: потому одна она у ядовитой заводи и не погибла, дожидаясь Господа4.
Память об этом дереве жива: по «Матхура-махатмье» Рупы Госвами и «Лагху-вайшнава-тошани» Дживы Госвами, к востоку от Калия-храда стоит огромная кадамба о сотне ветвей – вечно прохладная, круглый год цветущая, светящая во все стороны, не затронутая тлением земного мира. Гопи в разлуке обращаются к деревьям Ямуны – к чуте, бакуле, амре, «к кадамбе и нипе» – с мольбой указать, куда ушёл Кришна5.
Второй прыжок – из другой лилы. В месяц поклонения богине Катьяяни юные пастушки омывались в Ямуне, оставив одежды на берегу. Кришна забрал их, проворно взобрался на кадамбу и оттуда, смеясь вместе с товарищами, стал шутливо звать девушек забрать своё6. Шрила Санатана Госвами в «Кришна-лила-ставе» так и кланяется Ему – кадамбарудха, «взошедшему на кадамбу, искусному в шутках, чью жадность разожгли мольбы гопи».
Так дерево знает Кришну с двух сторон: как грозного усмирителя змея и как лукавого мальчишку с ворохом чужих одежд в ветвях. А в памяти Враджа оба прыжка слились в один образ – тёмный юноша высоко в кроне кадамбы над водой Ямуны.
Разлука и поэтика
А потом Кришна уходит в Матхуру – и то же дерево оборачивается орудием тоски. Об этом есть стих у Шрилы Рупы Госвами. Кадамбу-малютку о двух листочках Кришна когда-то посадил Своей рукой у входа во Врадж; теперь, годы спустя, она выросла и зацвела – и одним своим видом терзает пастушек, напоминая об ушедшем:
sakhi ropito dvipatraḥ śatapatrākṣeṇa yo vraja-dvāri
so ’yaṁ kadamba-ḍimbhaḥ phullo vallava-vadhūs tudati
«Подруга, та кадамба-дитя о двух листочках, что лотосоокий посадил у входа во Врадж, – вот она распустилась и жжёт жён пастухов».
Запах, что ранит
Дерево, посаженное рукой возлюбленного, растёт вместе с любовью – и, расцветая в Его отсутствие, ранит острее всего. Так же действует и запах кадамбы. Её цветы распускаются с приходом дождей, а муссонный ветер разносит их пыльцу – и для тех, кто в разлуке, этот сладкий дух становится нестерпимым.
«Падьявали» полна таких жалоб: ветер, тянущий от цветов кадамбы, бьёт в сердце, как оружие; небо серо от пыльцы, берег в цвету – а любимого нет. Даже Кришна в Двараке вспоминает «долины, душистые от цветов кадамбы, и Радху при первой встрече» – и полнится болью7. А гопи шлют Ему через странника горький упрёк: неужели ни берег Ямуны, ни любимое дерево Бхандира, ни кадамба у озера Калии – старые Твои друзья – не входят больше в Твоё сердце даже затем, чтобы их осудить?
Оттого кадамба для поэтов Враджа – не просто дерево, а почти живое существо, «Божество леса кадамб», под сенью которого бродит по ночам тёмный, как молодой тамал, Кришна. И связана она не с одним Кришной. Шрила Рагхунатха дас Госвами в «Враджа-виласа-ставе» описывает, как Кришна, пленённый взглядами лесной царицы Радхарани, украшает Её цветами с «царя деревьев кадамб», – и молит, чтобы этот царь кадамб явился и ему. Дерево флейты оказывается и деревом их встречи: под ней Он играет, чтобы позвать Радху, и её цветами убирает Ей волосы.
Поклонение
За поэзией стоит простая практика: цветы кадамбы подносят Кришне, и Он им особенно рад. Шрила Санатана Госвами в «Хари-бхакти-виласе» приводит на этот счёт стихи из Сканда-пураны:
na tathā ketakī-puṣpair mālatī-kusumair na hi
toṣam āyāti deveśaḥ kadamba-kusumair yathā
dṛṣṭvā kadamba-puṣpāṇi prīto bhavati mādhavaḥ
«Владыка богов не радуется цветам кетаки или малати так, как цветам кадамбы. Едва завидев цветы кадамбы, Мадхава уже доволен – что же говорить, когда Ему поклоняются ими».
Имя кадамбы на карте Враджа
Тот же свод обещает: кто чтит Говинду золотыми цветами кадамбы, тому нечего бояться гнева Ямараджи. Логика простая – Кришне дорого то, что растёт в Его лесу и связано с Его играми.
Имя кадамбы носят и сами места Враджа. У Паваны-саровары под Нандаграмом, по «Враджа-виласа-ставе», гопи вновь и вновь встречали Кришну под предлогом набрать чистой воды – озеро было полно кадамб и гудения пчёл. Там же лежат Кадамба-кханди и роща Кадамбаван, а под Нандаграмом – Тер-кадамб, холм, где Кришна пас коров, а много позже сидел на бхаджане Шрила Рупа Госвами.
За пределами Враджа
Кадамба растёт в шастрах и за пределами вриндаванских историй. В той же Десятой песни «Бхагаватам» из дупла кадамбы во Вриндаване истекает потоками сладкий напиток варуни – богиня хмеля, дочь Варуны, посланная услужить Балараме. А в описании обители мудреца Кардамы кадамба стоит среди прочих деревьев небесного сада – знак красоты и обилия, каким она и была для всей санскритской поэзии задолго до Враджа.
Само настроение «кадамба и разлука» знали и до Кришны. В «Падьявали» есть сцена: спящий Кришна вслух бредит болью прежней жизни – «эти жестокие ветры, тянущие от цветов кадамбы, бьют Меня, разлучённого с Джанаки, в самое сердце», – и Радха, слыша, как Он во сне зовёт Ситу, вспыхивает ревностью. Даже в устах Рамы кадамба остаётся деревом, чей муссонный дух будит нестерпимую тоску по любимой.
Аюрведа
Аюрведа знает кадамбу как дерево прохладное и вяжущее. По вкусу (раса) она острая, горькая и вяжущая, по энергетике (вирья) – охлаждающая; «Раджа-нигханту» говорит, что она усмиряет вату и снимает жар и боль, порождённые питтой и капхой. Чарака относит кадамбу к «зелени» (шака-варга) и отмечает её как тяжёлую, холодную и «закупоривающую каналы», а «Кашьяпа-самхита» поминает её в разделе о лечении змеиных укусов. В ход идут кора, листья и цветы; охлаждающая, стягивающая природа дерева – общая нить всех этих применений.
Ботаника
Во Врадже кадамба – это Mitragyna parvifolia, дерево из семейства мареновых, на хинди зовущееся кайм, а на санскрите – дхули-кадамба. Это рослое дерево с широкой кроной и тёмно-зелёными гладкими листьями; цветы собраны в плотные жёлтые шары. Именно эту Mitragyna местная традиция и ботаники сходно признают «настоящей» кадамбой враджских историй, отличая её от более известного крупноцветкового кадамба равнин.
