Мадхука (Махуа)
Есть во Врадже дерево, чьи цветы славятся не красками, а сладостью. Тяжёлые от нектара, они распускаются ночью и опадают на рассвете, а сок их так сладок, что из этих цветов варят лакомства и гонят хмельное. Это мадхука, на хинди махуа; имя её идёт от мадху, «мёд». У Джаядевы Госвами Кришна перебирает черты лица Радхи и прохладным щекам Её находит одно сравнение – сияние цветка мадхуки; в этом стихе оно становится одной из пяти цветочных стрел бога любви.
Мадхука в поэзии Враджа
В стихах Враджа мадхуку вспоминают, когда описывают лицо Радхи. В «Гита-Говинде» Шрилы Джаядевы Госвами есть сцена, где Кришна, примиряясь с гневающейся возлюбленной, перебирает черты Её лица и каждой находит свой цветок; вместе они складываются в пять стрел Камадевы, бога любви:
bandhūka-dyuti-bāndhavo ’yam adharaḥ snigdho madhūka-cchavir
gaṇḍaś caṇḍi cakāsti nīla-nalina-śrī-mocane locanam
nāsābhyeti tila-prasūna-padavīṁ kundābha-danti priye
prāyas tvan-mukha-sevayā vijayate viśvaṁ sa puṣpāyudhaḥ
«О пылкая Чанди! Твои алые губы дружны с блеском цветка бандхука; прохладные щёки твои приняли сияние цветка мадхука; глаза затмили красоту синего лотоса; нос повторяет линию цветка кунжута, а зубы сияют, как жасмин. Должно быть, оттого что цветочный лучник Камадева служил Твоему лицу пятью своими стрелами, он и покорил вселенную».
Пять стрел с лица Радхи
Шрила Бхактиведанта Нараяна Госвами разбирает эти пять стрел по одной. Щёки Радхи, говорит он, светятся «изящным золотисто-белым блеском цветка мадхука, будто нектар вот-вот сочится изнутри», – это медовая стрела вашикарана, стрела покорения-очарования1. Золото в кремово-белый цветок вносит само сравнение: как под кожей венчика зреет нектар, так под нежностью щеки таится сила, что покоряет вселенную.
Ту же сладость берёт и Шрила Рупа Госвами в драме «Лалита-Мадхава». Цветок мадхуки знаменит медвяным соком мадхвика, и всё же, говорит здесь Кришна, шмель, опьянённый ароматом лица возлюбленной, слепнет ко всему остальному:
paśya paśya palāśe nollāsaṁ vahati viphalaṁ vetti phalinīṁ na vāsaṁ
vāsantyāṁ śrayati kumude yāti na mudam madhūke mādhvīkaṁ na dhayati
navaṁ naiti lavalīṁ madenābhūd andhas tava vadana-gandhān madhukaraḥ
«Смотри же, смотри: шмель не радуется палашу, не ценит пхалини, не селится в вастани, не влечётся к кумуде, не пьёт даже мадхвика-мёд из цветка мадхуки, минует свежую лавали – он ослеп от хмеля, вдохнув аромат Твоего лица».
Мадхука взята здесь как образец природной сладости, и только затем, чтобы её перебило нечто ещё более пьянящее2.
И в том и в другом стихе мадхука названа ради одного – ради красоты Радхи. Комментарий к «Гита-Говинде» говорит, что Камадева не владеет этими стрелами, а берёт их взаймы у Неё: покоряет вселенную он оружием, одолженным с Её лица, и только Её милостью. Так лесной медонос становится приметой Её красоты.
Поклонение
Из леса мадхука попадает и на грудь Самого Господа. В «Хари-бхакти-виласе» Шрила Санатана Госвами приводит слова Кришны о двадцати пяти лесных цветах, которые Он любит, как богиню Лакшми, и из которых некогда Сам сплетал Свою ванамалу, лесную гирлянду. Цветок мадхуки стоит в этом перечне наравне с малати, нагакешарой, кундой, кадамбой и кетаки:
…madhu madhuka-puṣpam… pañcaviṁśati-puṣpāṇi lakṣmī-tulya-priyāṇi me
madīyā vanamālā ca puṣpair ebhir mayā purā grathitā…
«…[среди них] мадху – это цветок мадхуки… Эти двадцать пять цветов дороги Мне, как Лакшми; из них Я и прежде Сам сплетал Свою лесную гирлянду».
Неприметное слово мадху в этом списке Санатана Госвами поясняет тут же: мадху – это цветок мадхуки3. Идёт в дело не только цвет: та же книга числит нежный лист мадхуки среди зелени, пригодной для подношения.
А ещё санскритские словари ставят мадхуку в особый ряд: кшира-врикшами, «молочными деревьями», они зовут ньягродху, удумбару, ашваттху и мадхуку, иные добавляют пятой плакшу. Все они, кроме мадхуки, фикусы.
За пределами Враджа
Вне поэзии Враджа мадхука – одно из деревьев, которыми шастры населяют священные сады и горы. В Восьмой песни «Бхагаватам», в лиле освобождения Гаджендры, в долине горы Трикута раскинулся сад Ритумат, принадлежащий Варуне: деревья в нём цветут и плодоносят во всякое время года, и мадхука названа там рядом с тамалой, арджуной и удумбарой4. В Четвёртой песни она же растёт на Кайласе, обители Господа Шивы, – среди финиковых пальм, манго и приялы.
Знают шастры и хозяйственную славу мадхуки: из её семян бьют густое масло. «Хари-бхакти-виласа», перечисляя, от чего можно отречься ради духовной заслуги, называет и отказ от масла мадхуки – им, сказано, обретают несравненную удачу5. Отречение это неслучайно: масло махуа веками было в ходу по всей Индии – на нём готовили, им умащались, жгли его в светильниках.
Аюрведа
Нигханту, аюрведические словари растений, числят мадхуку среди плодовых деревьев: у «Бхавапракаши» она стоит в разделе «манго и подобные». Вкус (раса) у неё сладкий и вяжущий, сила (вирья) охлаждающая, послевкусие (випака) сладкое.
Цветам приписывают вяжущее, мягко послабляющее и укрепляющее действие: ими унимают жжение в теле и восстанавливают силы при истощении. Цветки берут при кашле и простуде, кору – при кожных болезнях, ранах и диабете, семенное масло – при ревматизме и для кожи.
Ботаника
Мадхука – родня бакулы; кора у неё толстая, серая, в вертикальных трещинах. Бо́льшую часть листьев дерево сбрасывает к концу зимы, тогда же и зацветает, а новая листва разворачивается уже под конец цветения. Цветок берёт не видом, а устройством: шаровидный мясистый венчик около полутора сантиметров, с мускусным запахом. Опавшие венчики едят свежими и сушёными, варят из них сладости и сбраживают в хмельное. Плод – мясистая зелёная ягода с одним-четырьмя бурыми семенами, из которых давят пищевое и осветительное масло; за него дерево и прозвали «индийским масляным». Родина мадхуки – Индия, Непал, Бангладеш, Мьянма и Шри-Ланка; зовут её по краям по-разному: махуа на хинди, иллупей на тамильском, иппа на телугу, маул в Бенгалии.
