Малати
Когда гопи, потеряв Кришну в ночном лесу, расспрашивают о нём растение за растением, жасминовые лианы оказываются четвёртыми по счёту – и первой из них девушки окликают малати. Дальше у этой белой душистой лианы во Врадже своя дорога: своды поклонения зовут её лучшим из цветов, из неё стелют ложе для Радхи и Кришны, а в самых тонких стихах под её именем прячется Сама Радхарани. И она же – имя одной из лесных вестниц Вриндадеви.
Лиана во Вриндаване
В тридцатой главе Десятой песни «Бхагаватам» гопи, потерявшие рассудок от разлуки, мечутся по лесу и расспрашивают о Кришне растение за растением. Сперва идут большие деревья – ашваттха, плакша и ньягродха, за ними курабака, ашока, нага, пуннага и чампака, потом туласи. И только тогда девушки поворачиваются к жасминовым лианам – и первой окликают малати:
mālaty adarśi vaḥ kaccin mallike jāti-yūthike
prītiṁ vo janayan yātaḥ kara-sparśena mādhavaḥ
«О малати, о маллика, о джати и ютхика, не проходил ли здесь Мадхава, даря вам блаженство прикосновением Своей руки?»
Служанка, шутка и второй смысл
К жасминам гопи обращаются как к товаркам по служению: малати тоже отдаёт Кришне лучшие свои цветы, а значит, она такая же Его служанка-севика, как и сами девушки, и гордыни соперницы в ней нет. Оттого и самое имя разбирают на смысл: Вамшидхара Пандит читает малати как «та, в ком живёт рати, любовь, к Ма» – к Радхе1. А ещё гопи заметили, что ветви лианы склонились до земли, – верный знак, что Кришна касался их, обрывая цветы. Раз касался рукой, то мог, играя, оставить и лёгкий след ногтями, как оставляют его на теле возлюбленной. Комментаторы так и называют этот оборот – сершьям нарма, «ревнивая шутка»: за вопросом гопи слышится ревность.
Есть при стихе и ботаническое наблюдение: Вишванатха Чакраварти и Баладева Видьябхушана отмечают, что малати цветёт пышнее осенью, а джати – в сезон дождей, и обе расцвели не по сроку оттого, что их коснулась рука Кришны.
Шрила Санатана Госвами идёт дальше. «Мадхава» в этом стихе можно понять просто как «весенний» – так его и читает Шрила Джива Госвами. Но по сути, говорит Санатана Госвами, ма здесь – Сама Шри Радха, и цветы малати Кришна рвал ради Её убранства. Сами гопи этого второго смысла не искали, замечает Санатана Госвами: он сорвался у них с уст сам собой.
На этом чтении – малати как Радха – построен и стих Шрилы Рупы Госвами в «Уджджвала-ниламани»:
śailas tuṅga-śirā virājati saras tasyottare vistṛtaṁ
tat tīre vanam unnataṁ tad-udare hārī latā-maṇḍapaḥ
tasya dvāri gabhīra-saurabha-bharair āhlādayantī diśaḥ
phullā te madhusūdanādya padavīm ālokate mālatī
«Высится гора с вознесённой вершиной, к северу от неё раскинулось озеро, на берегу – высокий лес, а в глубине леса – чарующая беседка из лиан. У её врат, радуя стороны света глубокими волнами аромата, распустившаяся малати сегодня высматривает дорогу Мадхусуданы».
Рощи, кунджи и ложе из малати
Стих читается двояко. «Мадхусудана» – это и чёрная пчела, летящая на аромат, и Кришна. Гора здесь, поясняет Шрила Вишванатха Чакраварти, – Говардхан, озеро – Радха-кунда, а малати у входа в беседку – Сама Радха, высматривающая дорогу Возлюбленного. Шрила Джива Госвами добавляет к тому же стиху короткую глоссу: малати – это лиана, а во втором чтении – некая девушка с таким именем2.
Растёт малати во Врадже не поодиночке, а рощами. Шрила Прабодхананда Сарасвати в «Вриндавана-махимамрите» перечисляет жасминовые леса Вриндавана и среди них называет «прекрасные новые рощи малати»3. А в самих кунджах – беседках, где встречаются Радха и Кришна, – лианы малати идут прямо на стены и своды; из её цветов манджари стелют и ложе для игр Божественной четы. Шрила Рагхунатха дас Госвами мечтает вслух о служении при этом ложе:
ayi sumukhi kadāhaṁ mālatī-keli-talpe
madhura-madhura-goṣṭhīṁ bibhratīṁ vallabhena … tvām kadā vījayāmi
«О прекрасноликая, когда же на ложе из цветов малати, где Ты ведёшь сладчайшую беседу с Возлюбленным, я стану обмахивать Тебя?»
Аромат сильнее флейты
Помнит малати и о самом танце. Шрила Рупа Госвами в «Уддхава-сандеше» рисует место раса-лилы, всё ещё сияющее лианами малати, что были растоптаны в кружении, – и говорит, что одного взгляда на них довольно, чтобы ум утонул в блаженстве. А аромат её так силён, что мешает и Самому Кришне: в «Кришна-бхаванамрите» Вишванатхи Чакраварти ум Его, взволнованный этим запахом, не может удержаться на игре флейты.
Но и малати не предел. У Шрилы Прабодхананды Сарасвати есть стих, где некая пчела во Вриндаване говорит он, не летит ни к пышной маллике, ни на запах малати, ни к смеющейся васанти – она вьётся лишь вокруг двух лотосов у стоп Радхи4.
Малати-сакхи
Малати во Врадже – ещё и имя. В «Говинда-лиламрите» Шрилы Кришнадаса Кавираджи Госвами так зовут лесную вестницу, что бегает от беседки к беседке с посланиями Вриндадеви: это она приносит Радхе весть о беседке для тайной встречи, через неё Туласи и Рупа-манджари отсылают Вриндадеви остатки трапезы Радхи. А в «Уджджвала-ниламани» Малати стоит в перечне близких подруг Радхи, рядом с Мадхави и Кама-латой.
Весна и разлука
В стихах Враджа малати – цветок весны и любовной поры. Шрила Джаядева Госвами в «Гита-Говинде» рисует весенний лес, весь в цвету: на ветвях малати не осталось свободного места, а неподалёку танцует Кришна.
Но чаще всего малати вспоминают в другом стихе, о разлуке. Его поместил в «Падьявали» Шрила Рупа Госвами, а произносит его Радха, встретив Кришну через много лет на поле Курукшетры:
yaḥ kaumāra-haraḥ sa eva hi varas tā eva caitra-kṣapās
te conmīlita-mālatī-surabhayaḥ prauḍhāḥ kadambānilāḥ
«Тот, кто в пору юности похитил моё сердце, снова стал моим повелителем. Те же лунные ночи месяца чайтра, тот же аромат раскрывшихся малати, тот же ветер доносит из леса запах кадамбы. Я всё та же, и всё же сердце моё рвётся туда – на берег Ревы, под ветви ветаси».
Радха рядом с Кришной, и всё же сердце Её рвётся назад, на тот речной берег под ветви ветаси. Малати здесь – примета прежней радости, которую не вернуть на чужбине.
Одна сцена с малати – вовсе не о влюблённых. Яшода пахтает масло; руки её устали, на лице выступил пот, а из растрепавшейся косы падают цветы малати:
svinnaṁ vaktraṁ kabara-vigalan-mālatī nirmamantha
«...с лицом в испарине и цветами малати, выскальзывающими из косы, [Яшода] сбивала масло».
Шрила Рупа Госвами приводит эту сценку в «Бхакти-расамрита-синдху» как образец родительской нежности. А Шрила Джива Госвами замечает, что малати в косе Яшоды не случайна: этот жасмин обильно цветёт в месяц Карттика – и мимоходом брошенный цветок называет время года.
Поклонение
Малати и подносят Кришне, и своды вайшнавского обихода ставят её выше всех прочих цветов. Шрила Санатана Госвами в «Хари-бхакти-виласе» собрал о ней целую подборку из «Сканда-» и «Гаруда-пураны». Счёт там простой:
varṇānāṁ brāhmaṇo yathā … suranāṁ tu yathā viṣṇuḥ puṣpanāṁ mālatī tathā
«Как брахман – лучший из сословий, как Ганга – лучшая из рек, как Вишну – лучший из богов, так малати – лучший из всех цветов».
Дальше идут заслуги: поклоняющийся Кришне цветами малати переносится в Его высшую обитель; возложивший гирлянду распустившихся малати на голову Шри Хари обретает плод жертвоприношения коня; а тому, кто в месяц Карттика устроит в храме Кешавы «цветочный дом» из малати, и вовсе не измерить награды. Малати, туласи, лотос, кетаки и кадамба, сказано там же, дороги Кешаве, как Лакшми или камень Каустубха5. Отсюда и второе санскритское имя малати – вишнуваллабха, «дорогая Вишну».
Чайтанья Махапрабху
Тем же стихом, где названа малати, – «тот, кто в пору юности похитил моё сердце» – жил и Шри Чайтанья Махапрабху: «Чайтанья-чаритамрита» ставит его в самом начале рассказа о сокровенном настроении Господа и повторяет трижды. А в последние годы, в затворе Гамбхиры, Махапрабху в божественном безумии разлуки сам окликал цветы, как некогда гопи, – той же шлокой о малати, маллике, джати и ютхике6. След малати есть и в самом окружении Господа: один из киртанистов, что танцевал перед колесницей Ратха-ятры и вкушал пену с уст танцующего Махапрабху, – Шубхананда – прежде, по слову комментаторов, жил во Вриндаване как гопи по имени Малати.
В Аюрведе малати – жасмин
В аюрведических сводах под именем малати идёт другое растение – настоящий жасмин Jasminum grandiflorum, испанский, или королевский, душистый белый цветок, что раскрывается к вечеру. Под именами малати и джати он идёт в Чарака- и Сушрута-самхите, а в поздних сводах вроде «Йогасара-санграхи» – как джатикусума, в составы для ран, язв во рту и болезней глаз.
Путаницы тут меньше, чем кажется: имя малати словари держат сразу за двумя растениями и оба называют вслух. Монье-Вильямс и «Шабда-сагара» первым дают жасмин, но тут же поминают «Echites caryophyllata» – а это старое имя как раз враджской лианы: у Kew то же имя стоит в мужском роде, Echites caryophyllatus, и вместе с Aganosma caryophyllata числится синонимом Aganosma heynei. То же и со вторым именем: вишнуваллабху словари отдают и туласи, и всё ту же «Echites caryophyllata». Спорят тут не источники, а два растения, которым досталось одно имя. Своего аюрведического профиля у враджской малати при этом нет – приписывать ей расу и вирью жасмина было бы натяжкой.
Ботаника
Малати Враджа – не Jasminum, а Aganosma heynei: настоящему жасмину она не родня. Листья кожистые, десяти-двенадцати сантиметров, с округлым или чуть сердцевидным основанием. Цветы собраны рыхлыми, будто в белом войлоке, соцветиями на концах побегов. Аромат у них пряный, гвоздичный – оттого по-английски растение и зовут «clove scented echites»; Echites тут старое родовое имя, под которым лиана стояла в книгах позапрошлого века. Родом малати из Индии. Её не стоит путать с мадху малати – это другое растение, с иным цветком и историей.
