Нагакешара
Лесное дерево, чьё имя живёт не в лепестках, а в сердцевине цветка: нага-кешара значит «змеиные тычинки». В шастрах оно стоит среди деревьев любви: у него, потеряв рассудок от разлуки, гопи спрашивают, куда ушёл Кришна, а из его цветов Радха плетёт гирлянду для Возлюбленного.
Содержание
Дерево во Вриндаване
Кончилась ночь раса-лилы, и Кришна исчез. Гопи, потерявшие рассудок от разлуки, бродят по лесу и, не находя Его следа, начинают спрашивать у самих деревьев. Сперва – у больших: у ашваттхи, плакши и баньяна; те не отвечают. Тогда гопи обращаются к другим, к тем, что стоят в цвету:
kaccit kurabakāśoka-nāga-punnāga-campakāḥ
rāmānujo māninīnām ito darpa-hara-smitaḥ
«О курабака, ашока, нага, пуннага и чампака, – не проходил ли здесь младший брат Баларамы, чья улыбка повергает в смущение даже самых гордых женщин?»
Пять стрел бога любви
За коротким именем нага здесь стоит нагакешара: nāgo nāgakeśaraḥ – так, одними словами, поясняют Шрила Санатана Госвами, Шрила Джива Госвами, Шрила Вишванатха Чакраварти, Баладева Видьябхушана и Вамшидхара Пандит.
И выбор деревьев не случаен. Нараяна Бхатта Госвами прямо называет эти пять пород – курабаку, ашоку, нагакешару, пуннагу и чампаку – пятью стрелами бога любви, а Валлабхачарья поясняет, отчего гопи спрашивают именно их: цветы этих деревьев Кама берёт себе в лук, и всякий, кто вдыхает их аромат, теряет голову, – кому же и знать, куда ушёл похититель покоя1. Вамшидхара Пандит добавляет свою тонкость: кешара у нагакешары – тычинки, тонкие, как ресницы; а раз есть ресницы, то есть и глаза, и Кришну дерево не могло не увидеть.
Но деревья молчат. Налетевший ветер качнул их верхушки, и гопи решили, что те мотают головой: не знаем. Махнули рукой на «чёрствых лесных мужчин» и пошли дальше.
Так нагакешара входит в память Враджа деревом, к которому взывают в тоске. Но есть у неё и вторая, счастливая роль. В драме «Видагдха-мадхава» Шрилы Рупы Госвами Кришна, ища уединения с любимой, зовёт Её именно в такую рощу: «Вон впереди роща нагакешары – как раз для Наших игр; пойдём туда». Радха отвечает Ему в тон: «Полно шутить – лучше покажи, где она»2. Дерево разлуки оборачивается кровом свидания.
В кундже нагакешара стоит не одна. Во Вриндаване деревья и лианы растут парами, обнимая друг друга, и Шрила Кришнадаса Кавираджа Госвами даёт нагакешаре в пару белую шатапатрику, «столепестковую»3.
Из таких кундж её цветы и приходят к Божественной чете. Когда лесная подруга Нармада по слову Вриндадеви приносит охапку свежих цветов, среди жасмина, бакулы и чампаки лежит и нагакешара, а Радха плетёт из них гирлянду-вайджаянти, «победный флаг на теле Кришны»:
mallī-raṅgaṇa-karṇikāra-bakulā'moghā-latā-saptalā
jātī-campaka-nāga-keśara-lavaṅgābjādi-puṣpoccayam
«Присланная Вриндой лесная подруга Нармада-гирляндница поставила перед своей госпожой охапку цветов – жасмин ещё в полураспуске, окружённый пчёлами, а с ним рангану, карнику, бакулу, паталу, навамаллику, джати, чампаку, нагакешару, лавангу и лотосы».
Так тычинки, что дают аромат стрелам Камадевы, ложатся Кришне на грудь. И цветёт нагакешара во Вриндаване всегда: Шрила Прабодхананда Сарасвати называет её среди деревьев вечного леса, что цветут вне времён года, а у Шрилы Кавикарнапуры сама Весна выходит в серьгах из её цветов. У него же гопи снова окликают то же дерево: «О нагакешара, расала, шола, девадару, пуннага и чампака, вы ведь благочестивы, – не видели ли вы Шьяму?»4
Поклонение
Цветы нагакешары несут Кришне и в поклонении. Шрила Санатана Госвами в «Хари-бхакти-виласе», перечисляя любимые цветы Господа, ставит нагу в один ряд с малликой, малати, ашокой, чампакой, пуннагой, бакулой и лотосом: кто чтит Хари этими цветами, тому засчитывается заслуга дарения десяти золотых за каждый поднесённый цветок. В стихе гопи короткое имя расшифровывают комментаторы, здесь – нет, но соседи у наги те же, чампака и пуннага, так что дерево, скорее всего, то же.
За пределами Враджа
Растёт нагакешара и за пределами вриндаванских историй – на самой Вайкунтхе. Когда четверо мудрецов-Кумаров входят в духовное царство, они видят там сады из тех же деревьев: мандара и кунда, курабака и чампака, пуннага, нагакешара, бакула, париджата. Все они благоуханны, и всё же славят не себя, а туласи – ту, чью гирлянду носит на груди Господь:
mandāra-kunda-kuravotpala-campakārṇa-
punnāga-nāga-bakulāmbuja-pārijātāḥ
gandhe’rcite tulasikā-bharaṇena tasyā
yasmiṁs tapaḥ sumanaso bahu mānayanti
«Хотя мандары, кунды, курабаки, утпалы, чампаки, арны, пуннаги, нагакешары, бакулы, лилии и париджаты источают трансцендентное благоухание, они неустанно прославляют аскезу туласи, ибо видят, что Господь оказывает ей явное предпочтение, украшая Себя гирляндой из её листьев».
В духовном мире нет зависти даже среди цветов: дерево, славное ароматом, радуется тому, что предпочли не его. А Шрила Вишванатха Чакраварти читает в этом стихе и тихую тоску: деревья Вайкунтхи, поняв, чем возвысилась туласи, сами хотели бы уйти на землю Бхараты и повторить её подвиг.
Аюрведа
Аюрведа ценит в нагакешаре прежде всего золотые тычинки – те же кешара. Вкус (раса) у них вяжущий и горький, свойства лёгкие и сухие, послевкусие (випака) острое; усмиряет нагакешара питту и капху. А о силе её, вирье, справочники спорят: одни зовут охлаждающей, другие согревающей. Главное её применение – останавливать кровотечения: тычинки идут при геморрое, обильных месячных, носовых кровотечениях, а также при жажде, жжении, лихорадке и кожных недугах. В лекарственных составах нагакешару ставят вместо дорогого шафрана: с ним она делит и запах, и само имя кешара. Так она попала и в кункумади-гхрита. Сушрута числит её сразу в четырёх лекарственных группах, «Бхавапракаша» – в разделе благовонных; стоит она и среди средств вишахара, «отводящих яд», – под стать змеиному имени.
Ботаника
Нагакешара – это Mesua ferrea, национальное дерево Шри-Ланки. В лесу оно поднимается высоко, в садах остаётся заметно ниже; ствол у основания часто с досковидными подпорками, листья узкие, ланцетно-продолговатые, снизу с сизым налётом. Взгляд она останавливает дважды: молодыми листьями, которые выходят красно-розовыми и мягко поникают, будто дерево устало, и цветами с золотой сердцевиной.
А видовое имя ferrea, «железная», – не о цветке, а о древесине: она тяжёлая и такая твёрдая, что тупит пилы. Отсюда и английское имя Ceylon Ironwood, «цейлонское железное дерево». А второе, Cobra Saffron, – почти дословный пересказ санскритского нага-кешара: у Монье-Вильямса кешара значит и «тычинка», и «шафран».
